Кузнецов Юрий Константинович.    2 августа 1931 - 4 марта 2016. Игр: 25, голов: 14. Нефтчи Баку (1955) - Нефтчи Баку (1960).   Полная хронология матчей

n год об м г/м оф м г/м ч м г/м к м е м н м
1.19551890.5001270.5831060.6002162
2.1956520.400310.333310.33321
3.1957310.333310.333310.333
4.19591060.600750.714750.71431
-Об:36180.525140.5623130.56521114


Кузнецов Юрий Константинович

Родился 2 августа 1931 года г.Баку.

Нападающий.
Звание: мастер спорта с 1959 года, заслуженный мастер спорта с 1962 года.
Рост: 172 см. Вес: 71 кг.

Пришел в «Динамо» Москва из «Нефтяник» Баку в июне 1955 года.
Ушел в «Нефтяник» Баку в 1960 году.

За «Динамо» Москва провел 22 встречи 13 голов в чемпионате, 2 матча 1 гол в кубке, 11 матчей 4 гола неофициальные международные встречи.

Трижды чемпион СССР в составе «Динамо» Москва - 1955, 1957, 1959 годы.

Тренер «Динамо» Москва 1966-1970, 1977 годы.
Главный тренер «Нефтчи» Баку 1988 год.


Добавил: 40%
2016-02-01 16:56:00


О судьбе.

Фрагменты будущей книги с Ю.К.Кузнецовым (выйдет через пару недель).



Чемпионат 1956 года «Динамо» начало матчем в Тбилиси. Разошлись миром – 1:1. На месте центрального нападающего я вышел и во втором туре в Донецке. Счет был такой же, а для меня с той игры началась черная полоса. Поле было грязное, кочковатое. Вратарь горняков Гарбузников разыгрывал мяч с защитником, я попытался его перехватить, но правая нога поехала. Выяснилось, что повредил наружный мениск. Профессор Абрам Моисеевич Ланда – первый тогда специалист по лечению таких травм – осмотрел меня и посоветовал: «Давай, Юра, спешить с операцией не будем. Может, связки сделают свое дело и колено компенсируется. Сумеешь подготовиться к Олимпиаде».

Оптимистический прогноз Ланды не сбылся. Подлечившись, сыграл несколько раз за дубль, но только усугубил травму.



Сверившись со справочником, обнаружил, что статистика моих выступлений в чемпионате 1957 года повторила результат предыдущего сезона – 3 матча, 1 гол. Вновь начали в Тбилиси, где выиграли 2:1. Донецк на этот раз я проскочил благополучно, забил единственный в той встрече гол. Третий матч первенства «Динамо» проводило в Куйбышеве. Условия были обычными для наших весенних полей – грязь, кочковатый газон. Играл я центральным нападающим. В одном из моментов мне отдали мяч в недодачу. Такие пасы футболисты называют «на слом». Стремлюсь к мячу, а сзади чувствую дыхание капитана хозяев Виктора Карпова. Решил схитрить. Немного подправил мяч и подпрыгнул, чтобы приземлиться в сторону и не дать Карпову, игроку жесткому, если не сказать грубому, себя «поймать». Заклинило колено – рецидив.

Подлечился, начал бегать, тренироваться, но приходилось постоянно преодолевать боль. Только в декабре Ланда сделал мне операцию. Три месяца на костылях, потом некоторое время ходил с палкой.

Весь 1958 год я восстанавливался. На финише того чемпионата могла возникнуть ситуация, при которой если бы московский «Спартак» не выиграл у киевского «Динамо», нашу команду ожидала переигровка с ним за золотые медали.



Сезон 1959 года начался для меня достаточно успешно....

я получил приглашение в олимпийскую сборную. Приехав на сбор на армейскую базу на Ленинских горах, узнал, что меня заявить не успели, и, следовательно, я там не нужен. Отправился на «Динамо», где проходил календарный матч. Увидевший меня Якушин спросил с некоторой загадочностью: «Хочешь, Бурка, играть в моей команде?» Наш тренер любил давать игрокам прозвища. «Юрка» ему, видимо, показалось слишком коротко, а «Бурка» прижилось. Пытаюсь ответить в тон Якушину: «Смотря в какой, Михаил Иосифович». Он хитро улыбается: «В первой сборной».

Сборная готовилась к матчу с французским «Реймсом». Разместилась она в гостинице Лужников, а тренировалась на поле Детского городка. Газон там был хороший, но кто-то играл накануне в дождь и на траве остались засохшие следы. Тренировка заканчивалась, Якушин дал последнее задание: «Протащите мяч вперед, удар по воротам и в раздевалку». Веду мяч, случайно попадаю в чужой след, в злосчастном правом колене что-то щелкает, нога перестает сгибаться, и колено вскоре опухает. Встретил, помню, у входа в гостиницу Геннадия Гусарова: «Готовься, Геша, будешь завтра играть». Передал эстафету…

В сентябре Ланда сделал мне еще одну операцию. На этот раз порвался внутренний мениск. И этот сезон пошел насмарку.

Добавил: эксПалыч
2016-02-01 16:56:00


Истинный размер

Юрий Константинович Кузнецов.

Добавил: Чулпанхаматов
2017-05-13 21:48:25


Истинный размер

Добавил: Чулпанхаматов
2017-05-13 21:48:25


Истинный размер

Добавил: Чулпанхаматов
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


Нажмите, чтобы посмотреть истинный размер рисунка

Добавил: Клим
2017-05-13 21:48:25


В октябре 1962 года постановлением президиума Центрального совета Союза спортивных обществ и организаций СССР Юрию Кузнецову было при-своено почетное звание «заслуженный мастер спорта».
Судьба неразрывно связала Кузнецова с динамовским клубом в 1955 г., ко-гда Михаил Иосифович Якушин пригласил молодого и талантливого футболиста в свою команду. Вспоминает Юрий Кузнецов:
– В 1955 году я выступал за клуб «Нефтяник» из города Баку и благодаря Константину Ивановичу Бескову, который осенью 1954 года просматривал фи-нальный турнир команд класса «Б», попал в поле зрения тренеров сборной СССР (Случай в советском футболе уникальный! Футболист из команды класса «Б» был приглашен в первую сборную страны – комментарий П.С.). В январе следующего года в составе советской сборной я поехал в Индию. Играть предстояло в Дели два дня подряд – 5 февраля неофициальная встреча со сборной индийской Армии, а на следующий вечер – матч, зарегистрированный ФИФА, против национальной сборной Индии. Как-то так получилось, что в этот момент у тренеров сборной СССР в наличии осталось всего три инсайда: Валентин Иванов, Сергей Сальников и я. (Четвертый игрок – московский спартаковец Анатолий Исаев – получил серьезную травму.) Таким образом, наставнику сборной СССР Гавриилу Дмитриевичу Качалину с помощниками в первой встрече необходимо было определить, кого выпустить в основном составе на следующий день на официальный матч. Выбирать можно было между Ивановым и мной, – потому что место в основном составе сборной без испытаний было гарантировано только Сергею Сальникову. Выходим на матч с индийскими армейцами: я – слева, Валентин Иванов – справа, кто из нас лучше сыграет, тот и наденет футболку с надписью «СССР» завтра. Видимо, я действовал более остро и напористо, так как после первого тайма тренеры дали мне передохнуть, сказав, чтобы готовился к официальному матчу. На следующий день сборная СССР побеждает со счетом 4:0, и я забиваю три гола. Конечно, надо признать, что соперник не был сверхсильным, но такие признанные лидеры сборной команды СССР, как Сергей Сальников, Никита Симонян голы не забили, а у меня получился сразу хет-трик. Еще один мяч провел киевлянин Юрий Войнов. После этого матча Качалин и в Бомбее, и в Калькутте выпускал меня в основном составе, и обе встречи мы выиграли со счетом 3:0. Мне говорили, что Валентин Иванов даже приходил к Бескову с вопросом: «Почему его не выпускают, а ставят в состав Кузнецова?» Константин Иванович ему пояснил просто: «Юра сейчас играет лучше».
Сборная вернулась домой, и я продолжал играть за бакинский клуб. В мае «Нефтянику» предстоял выезд на календарные встречи в Свердловск, Челябинск и Ижевск. Все дороги на Урал тогда, впрочем, как и сейчас, шли через Москву. Самолет из Баку приземлился во «Внуково». Автобус из аэропорта подвез футбо-листов к гостинице «Метрополь». Смотрим, у входа в отель стоят игроки сборной СССР в полном составе, во главе с Г.Д. Качалиным. Поздоровавшись со знакомыми, рассказал, что направляемся на Урал. Я и не знал, что сборная вновь готовится к каким-то играм. Меня, конечно, расстроило и немного удивило, что Гавриил Дмитриевич даже не подумал объяснить причины, по которым он не прислал мне вызов в сборную. Вроде только месяц назад расстались и все матчи за национальную команду провел неплохо. Тем более что у нас с Качалиным всегда были неплохие отношения, парень я был скромный, воспитанный, не бунтарь. Неприятно мне стало от такой забывчивости, уж лучше бы он меня обманул, выдумал какие-нибудь «липовые» обстоятельства.
Десять дней провели на Урале, а по возвращении в столицу узнаю, что Михаил Иосифович Якушин через Федерацию футбола СССР распорядился оста-вить меня в Москве. Сборной Советского Союза предстояло двумя составами встретиться со сборной Швеции. Первая команда должна была играть в Швеции, вторая сборная СССР – в Москве. Якушин отвечал за второй состав, который он решил набрать в основном из московских клубов «Динамо» и ЦДКА. Динамов-ские футболисты Лев Яшин, Константин Крыжевский и Борис Кузнецов, с кото-рыми я подружился еще в Индии, рекомендовали тренеру пригласить меня в свою команду: «Юра здорово играл в Индии и голы хорошие забивал!»
На тренировке в двухстороннем матче я Якушину, что называется, «не по-казался». Он поставил меня на место хавбека, но я двигался мало, вероятно, ска-зывалась усталость после перелета из Свердловска, ведь мы провели в воздухе часов пять. Поэтому через день в матче против сборной Швеции Якушин меня в основном составе не выпустил. Центральным нападающим играл Алекпер Маме-дов. Где-то на 8-й минуте Алик слева выходит один на один с вратарем соперни-ков и проталкивает мяч под ним в ворота. В этом эпизоде голкипер падает наше-му нападающему на травмированную ногу (у Мамедова в это время воспалилась надкостница), и Алекпер, бледный от боли, буквально «выползает» с футбольного поля. К небольшой трибуне, где сидели запасные игроки (в те годы на стадионе «Динамо» она находилась у выхода из тоннеля, ведущего в подтрибунные помещения), бежит Константин Блинков: «Юра, давай, выходи»! Мы выиграли у шведской сборной с крупным счетом, я забил два гола сам, еще два мяча тбилисский динамовец Автандил Гогоберидзе отправил в сетку ворот наших северных соседей с моих передач.
Вскоре от Михаила Иосифовича Якушина последовало приглашение в мо-сковское «Динамо». В Баку получили «красную» правительственную телеграмму, в которой говорилось, что меня вызывают в Москву на игру с итальянским «Миланом». Прилетел в столицу и 7 июля первый раз вышел на поле в составе команды бело-голубых. Эту встречу футболистам из Италии мы проиграли со счетом 2:4. А после матча в раздевалке ко мне подходит Якушин: «Юрий, хотим пригласить тебя в московское «Динамо». Я сразу согласился, но попросил решить вопрос перехода с руководителями «Нефтяника» как можно более мягко и деликатно, объяснить, что переезд в столицу осуществляется в интересах сборной СССР. Я чувствовал себя неудобно, ведь ко мне в Баку относились очень хорошо и только что предоставили новую квартиру. Однако мои попытки смягчить «удар» в результате оказались тщетными, в телеграмме, направленной в Баку, столичный клуб просил отпустить Юрия Кузнецова в московское «Динамо» в интересах сборной и… в связи с поданным им заявлением!
В июле начал выступать за «Динамо». Михаил Якушин доверил мне место центрального нападающего. Алекпер Мамедов, перешедший в столичный клуб годом раньше и занимавший прежде эту позицию, в этот период часто болел: его подводили то желудок, то ноги. Если же он выходил на поле, то играл левее, и чуть сзади, на месте инсайда. Справа действовал Генрих Федосов. Я, как мог, ста-рался организовать действия нашей команды. Мы заранее договаривались с парт-нерами, что будем делать в той или иной ситуации. Например, применяли такую комбинацию: Владимир Рыжкин прорывается по левому флангу, Владимир Шаб-ров бежит к ближней стойке ворот, защитник соперников двигается вместе с ним, а я остаюсь у дальней штанги. Пас Рыжкина следует точно на меня. Таким образом, мы забили гол донецкому «Шахтеру». Похожим образом мы провели один из голов в ворота московских армейцев, только уже Шабров прошел по правому флангу, а к нему навстречу бежал Рыжкин. Я опять дежурил у дальней штанги и, получив точную передачу, загнал мяч в сетку. В 1956 году подобным образом я переиграл вратаря «Локомотива» Владимира Маслаченко.
С Генрихом Федосовым мы обсудили другой вариант взаимодействия, ко-торый также давал хорошие результаты. Я предложил ему: «Не смотри на меня, что я делаю, а старайся открыться, убежать, я это обязательно увижу, и мяч дам сразу, как только освободишься от опеки защитников». Однажды, уже после мое-го ухода из «Динамо» и возвращения в Баку, я спросил Федосова: «Как теперь без меня играет команда? Федосов ответил: «Раньше, когда мы с тобой, Юра, дейст-вовали рядом, я просто бежал, а мяч как-то сам собой оказывался передо мной, оставалось только ударить и попасть в ворота. А теперь помощи мало, я сам дол-жен мяч разыгрывать!» Я объяснял и другим нападающим: «Когда вы открывае-тесь в «недодачу», если за вами находится защитник, я мяч не дам, ищите новую позицию, а если же пас от меня последует, действуйте спокойно, значит, рядом соперников нет». Однажды в матче с тбилисским «Динамо» произошел следую-щий эпизод: Рыжкин слева вел мяч по флангу, я под него «подстроился», получил передачу и ищу дальнейшее продолжение. Наш форвард делает рывок, но его преследует защитник Владимир Элошвили, и в эту зону начинает смещаться еще один игрок тбилисцев, страхующий партнеров. Я не возвращаю мяч обратно Рыжкину, а начинаю движение в центр, последний защитник грузин переключается на меня, и тогда я кидаю мяч на ход Рыжкину, а тот… стоит. Да еще начинает упрекать меня, что я ему пас вовремя не дал. В перерыве Якушин объяснил нашему нападающему, что задумано все было отлично. Сделав паузу, Кузнецов отвлек соперника и дал неожиданную, острую передачу, форварду надо было продолжать движение. Я всегда старался на поле действовать так, чтобы сопернику было трудно разгадать мои намерения. И своим динамовским коллегам, а впоследствии футболистам бакинского «Нефтяника» Казбеку Туаеву, Эдуарду Маркарову я объяснял, что, получив от них передачу, я совсем не обязательно сразу же в «стенку» верну мяч обратно. Все зависит от ситуации, часто необходимо сделать паузу, показать, что разворачиваешь игру в другую сторону и начинаешь ведение мяча, а затем неожиданно скрытно дать мяч партнеру. Для выяснения обстановки и принятия решения мне не нужно было долго рассматривать, где находятся партнеры и чем они заняты, тем более, что отвлекаться в этот момент нельзя, ведь, как правило, требуется надежно укрывать мяч корпусом, к тому же защитники всегда против меня старались действовать плотно и часто нарушали правила. Я мог быть к своим игрокам даже спиной, но мне достаточно было кинуть один взгляд, чтобы оценить положение. При этом мне было достаточно оторваться от соперника на полметра, чтобы появилась возможность без помех точно отдать мяч, но и партнеры обязаны активно двигаться, открываться и обманывать защитников.
Футбольные статистики «отобрали» у меня три официальных матча за сборную СССР и забитые в них мячи. Будто бы Гавриил Дмитриевич Качалин где-то кому-то сказал, что игры в Индии в 1955 году проводились в два тайма всего лишь по полчаса. Мы потом специально обсуждали этот вопрос с Никитой Павловичем Симоняном, и он подтвердил, что регламент матчей был обычный – 2 тайма по 45 минут, эти матчи в ФИФА официально зарегистрированы. Так получилось, что в действительности я провел за сборную СССР шесть матчей и забил шесть голов, а мне засчитали только три встречи и три гола.
21 августа 1955 года в Москве сборная СССР принимала сборную Федера-тивной Республики Германии. В основной состав Качалин меня не поставил. На-ша команда проигрывала со счетом 1:2 и на 70-й минуте тренеры выпустили на поле меня вместо Анатолия Исаева. Не могу сказать, что мое появление на поле решило исход встречи, но в результате мы победили – 3:2. Я дважды мог отли-читься. В одном из эпизодов кто-то из наших полузащитников сделал подачу сле-ва, на мяч вышел Борис Татушин, а я бегу сзади в отличной позиции прямо по центру ворот и кричу ему: «Пропусти!» К сожалению, он, вероятно, меня не ус-лышал, пробил по воротам немцев сам и промахнулся.
15 сентября сборная СССР провела матч со сборной Индии. Наша команда легко выиграла – 11:1, а мне удалось забить два гола. И через десять дней – матч в Будапеште против сборной Венгерской Народной республики. Команда венгров была в те годы очень сильна. Грошич, Цибор, Божик, Лоранд, Хидегкути – игроки просто сказочные. Первый тайм – 0:0. Через пять минут после перерыва я сильным ударом издалека забиваю классный гол, чувствую, игра у меня пошла, но… следует замена, вместо меня на поле выходит Исаев. Гавриил Качалин объясняет: «Мне кажется, что ты устал». Конечно, объем работы пришлось выполнить большой, так как я не только прикрывал своего подопечного игрока венгерской команды Сойку, но и старался подстраховать партнеров, когда они увлекались атакой. Было очень обидно, казалось, после забитого гола силы наоборот прибавились. И тогда, и сегодня считаю, что если молодой игрок отличился, забил хороший мяч, его порыв надо поддержать, а не гасить. Сборная чуть позже пропустила один гол с пенальти, и матч закончился вничью – 1:1. Позже, когда мы с Качалиным вместе работали в «Динамо», не раз возвращались к этому эпизоду, и в конце концов он признался, что решил выпустить на поле Исаева потому, что на моей замене настаивал Владимир Мошкаркин, который в тот момент руководил Федерацией футбола СССР: «Сними Юру, сними!» А у мягкого и доброго Гавриила Дмитриевича порой не хватало характера и решительности, чтобы отстаивать свою позицию.
С детства я очень любил футбол. Уже в 5–6 лет, как мне помнится, ничего еще толком не понимая в игре, я внимательно наблюдал, как действует отец и другие знакомые взрослые футболисты, сильно переживал, когда любимая ко-манда терпела поражение.
Наша семья жила на окраине города Баку в поселке Забрат, который по-строил миллионер Ротшильд. Здесь в основном селились русские, приехавшие работать на нефтяные промыслы. Мой отец родился в городе Красный Сулим в 1900 году, мать, Надежда Федоровна – в Горьковской области. Их родители, то есть мои бабушки, дедушки, перебрались в Баку на заработки еще до революции, когда Ротшильд и Нобель начали разработку нефтяных месторождений и приглашали квалифицированных рабочих со всей России. Дед со стороны отца был хорошим специалистом, кажется, краснодеревщиком. В то время город Баку был многонациональным, в середине 30-х годов там жили 300 тысяч русских, много армян и грузин.
Дом, в котором жила наша семья, стоял метрах в 100 от железной дороги. Летом чуть ли не с восходом солнца я поднимался с кровати и садился у окна на веранде в ожидании появления игроков местной команды. Они чаще всего доби-рались до нашего поселка по железной дороге. Услышав шум поезда, я собирался и, как только знакомые футболисты подходили к нашему дому, выскакивал за ними и сопровождал их на стадион завода имени Кирова. Вместе с друзьями мы пропадали на футбольном поле дотемна. Смотрели, как тренируются взрослые, играли сами, здесь же что-нибудь ели, отдыхали, а иногда даже и спали. Немного восстановим силы и опять за игру. Вначале использовали тряпочные мячи, кото-рые шила моя бабушка, лишь иногда нам крупно везло: отец доставал настоящий кожаный мяч. Конечно, никаких футбольных школ и до, и после войны в округе не было, все премудрости детвора постигала самостоятельно.
Мой отец – Константин Петрович работал инженером на заводе, сам он называл себя «клерком», а в свободное время играл за бакинскую команду «Про-гресс» на месте центрального нападающего. Футболом отец увлекся в 20-х годах, никто его специально не обучал, но как я помню, а также по отзывам друзей и знакомых, форвард он был сильный и хорошо видел поле, не зря его постоянно брали в сборную Закавказья. Мне, наверное, передались его гены. Отец часто брал меня на матчи своей команды, и если я узнавал, что завтра мы идем на футбол, то уже с вечера сердце начинало биться в ускоренном темпе. Отцовская команда часто выигрывала у серьезных коллективов, в том числе у московских динамовцев, сборных Грузии и Армении и у других. Отец поддерживал мое увлечение спортом, и сам принимал участие в наших мальчишеских играх. Помню, как и летом, и зимой мы с папой, братом и друзьями играли в футбол. Если на улице было холодно или грязно, матчи переносились в подъезд или даже в дом на веранду. На небольшой площадке отрабатывали финты, обводку.
Дома, построенные в поселке Забрат, стоят до сих пор. Здесь всю жизнь прожила моя тетя, она умерла совсем недавно. А вот дед со стороны матери ушел из жизни рано, и я его совсем не помню. Бабушка жила вместе с нами и умерла в Великую отечественную войну. Годы с 1941 по 1945 мы пережили очень тяжело. В семье было трое детей: мой старший брат Борис, сестра Ольга, и я – самый младший. По карточкам в день на человека выдавали всего 300 граммов хлеба. Мать работала на заводе табельщицей, там ей полагался обед из двух блюд. Суп она съедала сама, а второе приносила нам с бабушкой. Я постоянно ощущал чув-ство голода – растущий организм требовал питания, и бабушка делилась послед-ними крохами. Она поэтому и умерла так рано – врачи поставили диагноз: сер-дечная недостаточность на почве недоедания. Мне было 12 лет, и я тогда не заду-мывался и не понимал, почему она часто отказывалась от еды. Помню, что всегда радовался, когда в школе утром на завтрак давали овсянку. Многие ребята из бо-лее обеспеченных семей ее не ели (вид у каши был какой-то «сопливый», к тому же она была совсем не сладкой – сахара не было). Оставшиеся порции достава-лись мне, таким образом, удавалось хоть чем-то набить свой желудок. Иногда из рогаток сбивали воробьев, ощипывали и жарили их, как шашлык, на шампурах. Летом становилось немного легче, появлялись овощи: огурцы, помидоры. Азер-байджан – край теплый и растет там все отлично.
В 1947 г. я поступил учиться в ремесленное училище и стал выступать за юношескую команду «Трудовых резервов» города Баку. Так как я жил и учился далеко от центра города, то мог приезжать на матчи только по воскресеньям. Ка-ждую неделю мне звонили в техникум и сообщали, когда и где состоится игра. Команда «Трудовых резервов» стала в тот год чемпионом города, и многие ребята впоследствии играли за бакинский «Нефтяник».
В 1948 г. я переехал в Кировабад – поступил в техникум физической куль-туры и стал выступать за кировабадское «Динамо». Во время учебы продолжал заниматься и другими видами спорта: как ни странно, в техникуме не было фут-больной команды. В чемпионате СССР по баскетболу среди учебных заведений наша команда заняла 2-е место. И я думаю, что игровая хитрость, резкость дви-жений, развиваемые у баскетболистов, затем помогла мне стать хорошим футбо-листом. Футбольных тренировок в этот период практически не было: во-первых, много времени занимала учеба, а во-вторых, негде было готовиться профессио-нально – в городе имелось всего два стадиона, на которых проходили только иг-ры.
Завершив учебу, вернулся в Баку, и вскоре меня призвали в армию. Пять месяцев я играл за армейскую команду, а затем перешел в «Нефтяник». Тренеры приметили меня еще до призыва, в матче, где сборная Баку, за которую я высту-пал, победила основную команду «Нефтяник» со счетом 4:2. Все три года службы (с 1952 по 1955) играл в бакинской команде. А затем меня пригласили в сборную СССР и столичное «Динамо». Фактически из-за травм за 5 лет в московском клу-бе провел только один полный сезон. В 1956 г. в первой игре чемпионата СССР в Донецке (1:1) я получил повреждение в конце первого тайма. Замены тогда не разрешались, я вынужден был доиграть матч до конца, и колено окончательно вышло из строя – мениск и боковые связки. Лечился, играл за дубль. В конце се-зона Якушин взял меня с командой в заграничную поездку. Мы посетили Польшу и Турцию. После возвращения в игре с московским «Локомотивом» забил гол на 10-й минуте, но матч динамовцы проиграли (1:7).
В 1957 г. начал играть в основном составе, но в третьей игре в Куйбышеве – снова травма. Сложная операция – были задеты крестообразная, боковая связки и мениск, и вновь – долгое лечение. Только с августа 1958 года приступил к тре-нировкам.
В 1959 г. забил гол в первой игре в Донецке (победа «Динамо» 1:0). Затем выиграли 3:2 в Киеве у «Динамо», победили «Крылья Советов» – 3:1, и ЦСКА – 3:0. Я забил два гола и еще два в матче с московским «Локомотивом» (7:1) и на-чал восстанавливать спортивную форму. В шести играх пять голов – согласитесь, неплохой результат. Меня пригласили сначала в олимпийскую сборную СССР, а затем Михаил Иосифович Якушин перевел меня в первую сборную. В трениро-вочном матче сборная СССР – сборная Олимпийская, а за нее играли известные мастера: Михаил Месхи, Слава Метревели, Калоев – я забил 2 гола, и первая сборная победила со счетом 4:0. Предстоял матч сборная СССР – «Реймс», где выступали Фонтен, Копа и другие ведущие футболисты мира. На разминке перед игрой я подвернул ногу и… новая операция, которую в сентябре 1959 г. провел отличный хирург Абрам Моисеевич Ланда.
В 1960 г. бакинский «Нефтяник» включили в высшую лигу и «гонцы» из Азербайджана уговорили меня поехать в Баку, помочь молодым ребятам…

Добавил: Клим
2017-08-31 12:42:11


Юрий Кузнецов был включён в 59-м центрфорвардом под 1-м номером в списке "33".
В Классе А
Динамо М (1954-59) - 22 (13)
Нефтяник (1960-65) - 129 (31)

Добавил: Чугункин
2017-08-31 18:32:02


Уточнение
В Нефтянике играл в Классе Б в 1952 - 55 (пол-сезона) - 70 (19).
В 1988-м, с сентября, тренировал Нефтчи. Бакинцы вылетели тогда в первую лигу, где и играли до независимости Азербайджана.

Добавил: Чугункин
2017-08-31 19:11:35

Фото:


Добавить комментарий:
Источник:


редактирование

Рейтинг@Mail.ru
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
При поддержке сайта ФК "Динамо" (Москва)